Главная Информация о Непале
Организация поездки в Непал
Спрашивайте - отвечаем!
Карта сайта

Основы Буддизма

1 2 3 4

Тот, кто взрастил в своём сердце любовь к истине, будет жить и не умрёт, ибо он испил напиток бессмертия.

Потому сражайся мужественно, о генерал, и веди свои битвы мощно; но будь солдатом истины — и Татхагата благословит тебя".

Выслушав эти слова Благословенного, Синха, генерал, воскликнул: „Славный Владыка, славный Владыка! Ты раскрыл истину. Прекрасно учение Благословенного. Ты действительно Будда, Татхагата, Святой. Ты — учитель человечества. Ты указываешь нам путь к спасению, ибо это действительно истинное освобождение. Тот, кто следует за Тобой, не может не обрести свет, который озарит его путь. Он обретёт счастье и мир. Прибегаю, о Владыка, к Благословенному, к его учению и к его братству. Да примет меня Благословенный отныне и на всю мою жизнь последователем, нашедшим прибежище в нём".

И Благословенный сказал: „Обдумай прежде, Синха, свои действия. Человеку, занимающему такое положение, как ты, не следует совершать ничего без должного обдумывания".

Вера Синхи в Благословенного ещё усилилась. Он отвечал: „Если бы другим учителям. Владыка, удалось обратить меня в своего последователя, то они раструбили бы об этом по всему городу Вайшали, крича: „Синха, генерал, сделался нашим последователем!" Во второй раз. Владыка, я прибегаю к Благословенному, к Дхарме и к Общине; да примет меня Благословенный отныне и на всю мою жизнь последователем, нашедшим прибежище в нём".

И сказал Благословенный: „Долгое время, Синха, в доме твоём оказывали подношения членам секты ниргрантхов. Потому следует тебе подавать им пищу и впредь, когда они зайдут в твой дом в поисках подаяния".

И сердце Синхи преисполнилось радостью. Он сказал: „Меня уверяли, Владыка, что шрамана Гаутама говорит: „Только мне, и никому иному, должны подноситься дары. Только мои ученики, и ничьи другие, должны получать подношения". А Благословенный призывает меня к пожертвованиям и для ниргрантхов. Хорошо, Владыка, поступим по обстоятельствам. В третий раз. Владыка, я прибегаю к Благословенному, к его Дхарме и к его братству"”.18

Так всегда и во всём Будда руководился великою целесообразностью. “Какое преимущество могло бы дать вам небо? Вы должны быть победителями здесь, в этом мире, в том состоянии, как вы сейчас”.14

Однажды большой спорщик старался поставить Будду в тупик, задавая ему двусмысленные вопросы. Будда перестал заниматься им и сказал, обращаясь к толпе, окружавшей его: “Этот человек не хочет того, что он видит. Того, что не видит, ищет он. Думаю, он долго будет тщетно искать. Он не удовлетворяется тем, что видит вокруг себя, и его желания безграничны. Благо отказавшимся от желаний”.

Учение Будды утверждалось как правило жизни, ибо проникновение в жизнь каждого дня высокого и целесообразного учения отметило новую эру в жизни человечества. Прежние запреты и отрицания были заменены учением положительным и практическим, благодаря этому нравственность сильно поднялась.

 

Заповедано было удерживаться от всего отрицательного и всею энергией способствовать положительному и прекрасному.

Самоубийство было особенно сильно запрещено Буддою, так же как и отнятие всякой жизни. “Всё дрожит перед наказанием, всё страшится смерти. Судя о других по себе, не убивай сам и не будь причиной убийства”.15

“Бхикшу воздерживается от всякого отнятия жизни. Он избегает отнятия жизни всякой твари. Откладывая в сторону дубинку и меч, он кроток и милосерден, добр и полон сострадания ко всему живущему”.17

Запрещалось употребление спиртных напитков и спаивание других, ибо опьянение ведёт к падению, преступлению, сумасшествию и невежеству, которое является главной причиной нового тяжкого существования. Также указывалась необходимость совершенной чистоты для достижения полного духовного развития. Но иметь одну жену и верность ей рассматривалось как один из видов целомудрия. Полигамия была сурово порицаема Гаутамою Буддою, как порождение невежества.

Учение о священных узах брака прекрасно выражено Благословенным в притче “Свадебный праздник в Джамбунаде”.

“Величайшее счастье, какое может вообразить смертный, — это брачные узы, связующие два любящих сердца. Но есть ещё большее счастье: это объятие истины. Смерть разлучит мужа с женой, но смерть никогда не поразит того, кто заключил союз с истиной.

Потому соедините свою судьбу с истиной и живите с ней в святом браке. Муж, любящий свою жену и мечтающий, чтобы союз их длился вечно, должен быть верен ей, как сама истина; и она будет уверена в нём, будет чтить его и помогать ему. И жена, любящая своего мужа и мечтающая, чтобы союз их длился вечно, должна быть верна ему, как сама истина; и он будет доверять ей, он будет почитать её, он будет всем обеспечивать её. Воистину говорю вам, брак их будет сама святость и блаженство, и дети их будут подобны своим родителям и станут свидетелями их счастья.

Пусть никто не будет одинок, пусть каждый соединится в святой любви с истиной. И когда Мара, разрушитель, придёт отделить видимые формы вашего существа, вы пребудете с истиной и вкусите вечной жизни, ибо истина бессмертна”.18

Учение Будды сделало для раскрепощения и счастья женщины больше, нежели все другие учения Индии. Женщина, говорил Гаутама, может достичь высшей степени знания, которое открыто мужчине, то есть стать Архатом.7 “Освобождение, которое вне форм, не может зависеть от пола, принадлежащего миру форм”. Женщины часто играли большую роль в общинах, и многие из них были замечательны своим знанием и устремлением.

Приводим ответ ученицы Сомы на вопрос: “Условие, которое трудно достижимо мудрецами, — каким образом может достичь его женщина с её ограниченным умом?” — “Когда сердце совершенно успокоено, когда сознание раскрывается и когда видишь истину. Но если кто подумает: я женщина, или я мужчина, или я то, или я другое, — пусть Мара занимается им”.13

“Врата бессмертия открыты всем существам. У кого есть уши, пусть приходит, слушает Учение — и верит”.8, 16


Будда указывал на нелепость предрассудка, приписывающего словам возрастающую авторитетность вследствие повторения их растущим числом учёных. Истинный учёный тот, кто осознал совершенство познания, а не тот, кто бормочет формулы, уже многократно отброшенные до него.

“Я говорю моим ученикам: „Вот Нирвана, вот путь к ней". Наставленные мною, из них небольшое число достигает, другие нет. Что могу я? Благословенный есть лишь указатель пути”.8

Ни один человек не может спасти своего ближнего. “Зло, содеянное человеком, пятнает лишь его самого. Зло, избегнутое им, не коснулось лишь его. Чист и не чист каждый лишь для себя. Человек не может очистить другого”.15

Выздоровление возможно лишь посредством внутреннего процесса работы над собою. Потому Будда не признавал никакой действенной силы за формулами, которые словесно передаются из поколения в поколение, “подобно корзине, переходящей из рук в руки”.8

 

Будда, отрицая существование личного Бога, утверждая возможность освобождения лишь совершенно личными усилиями и упорным трудом над самим собою, одним этим уже отрицал всякое внешнее поклонение. С самого начала он отрицал все ритуалы и другие внешние действия, которые только способствуют усилению духовной слепоты и цеплянию за безжизненные формы. В его учении нигде нет и намёка на личное поклонение. Он говорил: “Учение спасает не потому, что Будда его даёт, но потому, что оно есть освобождение. Ученик, следующий за мною, держась за конец моей одежды, далёк от меня и я от него. Почему? Потому, что этот ученик не видит меня. Другой живёт за сотни вёрст от меня и, тем не менее, близок мне и я ему. Почему? Потому, что этот ученик понимает учение; понимая учение, он понимает меня”.19

Если вы поняли и узрели истину, как она есть, скажете ли вы: “Мы обязаны уважением нашему Учителю, и из уважения к нему, как говорил Учитель, так говорим и мы”?

— Нет, Благословенный.

— То, что вы утверждаете, не есть ли это то, что вы узрели и осознали сами?

— Да, Благословенный.8

Предвидя будущее. Будда говорил: “Учение подобно пламени факела, зажигающему бесчисленные огни; огни эти могут способствовать варке пищи или рассеивать тьму, но пламя первого факела остаётся неизменно сияющим”.20

Будучи врагом всякого ритуализма. Будда отрицал очистительную мощь обливаний. “Человек не будет нравственно чист оттого, что он долго очищался в воде. Чистый человек, брамин — тот, в ком обитает истина и добродетель”.21 “Гая такой же бассейн воды, как все остальные бассейны”.8

“Все ваши правила, — говорил Будда изуверам, — низки и смешны. Иной из вас ходит нагой, прикрывая себя только руками; иной не станет пить из кувшина или есть с блюда, не сядет за столом между двумя собеседниками, между двумя ножами или двумя блюдами; иной не сядет за общий стол и не примет подаяния в том доме, где есть беременная женщина, где заметит много мух или встретит собаку...

Иной питается одними овощами, отваром риса, коровьим или оленьим помётом, древесными корнями, ветвями, листьями, лесными плодами или зёрнами. Иной носит платье, накинув его только на плечи, или прикрывает себя мхом, древесною корою, растениями или оленьей кожей; распускает свои волосы или надевает на них повязку из конского волоса. Иной носит одежду печали; постоянно держит руки вверх; не садится на скамьи и циновки, или постоянно сидит в положении животных.

Иной лежит на колючих растениях или на коровьем помёте...

Не стану перечислять других подобных средств, которыми вы мучаете и изнуряете себя...

Чего ожидаете вы, добровольные труженики, за свои тяжкие труды? Ожидаете подаяний и почитания от мирян, и когда достигаете этой цели, крепко пристращаетесь к удобствам временной жизни, не хотите расстаться с ними, да и не знаете и средств к тому. Едва вы завидите издали посетителей, как тотчас садитесь и показываете вид, будто вас застали в глубоком размышлении, но расставшись с ними, снова делаете, что хотите, прогуливаетесь или покоитесь на свободе...

Когда вам подносят грубую пищу, вы, даже и не отведывая, отдаёте её, а всякое вкусное кушанье оставляете у себя. Предаваясь порокам и страстям, вы, однако же, надеваете личину скромности. Нет, не таково истинное подвижничество!

Труженичество только тогда полезно, когда под ним не кроются своекорыстные намерения”.

Аскетизм не имеет никакой ценности для освобождения ума от уз земли. Гораздо труднее найти терпеливого человека, нежели питающегося воздухом и кореньями, одевающегося корою и листьями. “Когда человек ослаблен голодом и жаждой, когда он слишком утомлён, чтобы владеть своими чувствами и представлениями, может ли он достичь цели, которая овладевается лишь ясным разумом расширенного сознания?” 1

“Для того чтобы струны вины издавали гармонический звук, не следует их слишком натягивать или ослаблять. Подобно этому, каждое усилие, если оно чрезмерно, кончается бесплодной затратой сил; если недостаточно, оно обращается в пассивность”. 2

“Упражняйтесь в соизмеримости, соблюдайте точную меру в напряжении и устанавливайте равновесие ваших способностей”.

“Дисциплинированный человек свободен; будучи свободен, он радостен, он покоен и счастлив”.

Именно, Будда стремился к тому, чтобы жизнь общины была радостна. Когда он формулировал наставления своему сыну, то наряду с любовью, состраданием и терпением он наказывал ему хранить радость. 8


В буддизме человек способен к добродетели, лишь если он её осознал. Нельзя отчаиваться в человеке, творящем зло, если он знает, что делает. Он видит ошибочно, но, по крайней мере, он видит. Получив некоторое знание, он может отказаться от своих прежних поступков. Но что можно ожидать от человека, поражённого слепотою разума?

“Из двух людей, совершивших ту же ошибку, наиболее плох тот, кто не осознал её. Из двух невиновных лучше тот, кто сознаёт, что он невиновен. Ибо нельзя ожидать от человека, не сознающего себя виновным, чтобы он выявил энергию для прекращения своего заблуждения”. 8

Чтобы вылечить себя, нужно знать свою болезнь, но знание не даёт здоровья; необходимое условие для этого — выявление нашей воли.

Учитель рассматривал все существующие проявления как корреляты утончённейших энергий. Особенно ценил он проявление энергии и самодеятельности в своих учениках. Он никогда не учил подавлять страсти, как таковые, но лишь видоизменять и возвышать их качества; ибо в основе каждой страсти заложена искра энергии, без которой невозможно никакое продвижение.

Энергия–воля делает ученика настороженным, полным непреложного устремления. Эти качества вооружают его терпением, энергией, постоянством самообладания — три необходимых условия, чтобы раздавить полчища Мары (отрицательная сила) — “подобно слону, сокрушающему бамбуковую хижину”.13 Терпение рождается из сострадания и знания.

Относительно немилосердия указывается, что чужие ошибки легко замечаются, но своя ошибка трудно уловима. “Человек просеивает проступок соседа, как зерно от мякины, но свой прячет, как плут плохую игральную кость от игрока”. 15

Нигде не видим непротивления злу, везде действенное обличение и прекращение зла. Нельзя покоряться страданию, нужно быть дерзновенным в усовершенствовании добра и не довольствоваться малыми достижениями. “Как прекрасный цветок без запаха, так красивые слова того, кто не поступает соответственно, — бесплодны”. 15

“Я указал моим ученикам путь, которым они должны идти, чтобы проявить четыре совершенных усилия. Препятствуя возникновению пагубных, дурных вещей, если они ещё не выявлены; препятствуя их развитию, если они уже выявлены; способствуя выявлению полезных вещей, ещё не проявленных, и усиливая те, которые уже проявились, — ученик порождает волю, устремление, развивает мужество, упражняет сердце и борется”. 2

Никогда не назовём Будду кротким, наоборот, он Водитель неунывающий, Борец за общину и материю. Герой труда и единства.

Будда указывал на необходимость соизмеримости и целесообразности, он говорил: “Не нужно быть ни меньше, ни больше”. Последователи его из этой формулы соизмеримости сделали скучную золотую середину, тогда как Учитель имел в виду гармонию. Также Будда завещал иметь возможно меньше вещей, чтобы не отдавать им слишком много времени, — и этот совет последователи обратили в педантство. Будда порицал изуверов и советовал обращаться с телом по необходимости условий. Там, где тело должно было быть облегчено при передвижениях, там Учитель указывал худобу. Там же, где заражённость атмосферы требовала защиту, там Учитель требовал питание. В учении Будды мы находим не только материалистическую философию, но и практическое улучшение жизни каждого дня.

Учитель указывал на необходимость гармонии сил человека для выявления высшей меры знания, красоты и на научную, насущную нужность космических сбережений на общее благо.

“Он будет соблюдать соизмеримость в милосердии, и, находчивый в средствах, он соединит мудрость с состраданием”.

“Милосердный человек нашёл путь к спасению. Он тот, кто посадил росток и тем самым обеспечил тень, цветы и плоды на будущие лета. Именно таково следствие милосердия, такова радость того, кто помогает тем, кто нуждается в помощи. Именно такова великая Нирвана”.

“Бессмертие может быть достигнуто лишь постоянными добрыми делами; и совершенство достигается лишь через сострадание и милосердие”. 5

Сострадание и целесообразность ярко выражены в следующем высказывании:

“Благословенный произносит ли слово, если оно ложно, губительно и неприятно? — Нет.

Если оно истинно, губительно и неприятно? — Тоже нет.

Если оно истинно, полезно и неприятно? — Да, когда он находит это нужным.

Если ложно, губительно и приятно? — Нет.

Если истинно, полезно и приятно? — Да, когда он находит время подходящим.

Почему действует он так? — Ибо он сострадает всем существам. 8

Много указаний о явлении сострадания имеется в сутрах; перечислять их не нужно, ибо в нижеприведенном проявлении заключена вся тонкость и трогательность отношений Будды к ближнему.

"Чунда, кузнец, услышав, что Благословенный пришел к Паву и остановился в роще, направился к нему и, оказав почитание, просил Благословенного назавтра посетить его трапезу. Получив согласие, Чунда удалился и к следующему утру приготовил всевозможные яства, а также большой кусок сочной свинины. Благословенный в сопровождении учеников прибыл в дом кузнеца. Опустившись на приготовленное сидение, он обратился к кузнецу Чунде:

"Чунда, свинину, припасенную тобою, принеси мне, ученикам же дай другие приготовленные тобой яства".

"Да, господин", — ответил кузнец и поступил так, как было указано.

Тогда сказал Благословенный: "Чунда, что осталось у тебя от свинины, закопай в землю, ибо я не знаю существа, кроме Татхагаты, кто мог бы усвоить ее".

"Да, господин", — ответил Чунда и зарыл в землю остаток свинины.

Вкусив пищу в доме кузнеца Чунды, Благословенный заболел тяжелой желудочной болезнью, и, испытывая сильнейшие боли, сказал ученику Ананде: „Встань, Ананда, мы пойдём в Кушинагару". По дороге Благословенный часто останавливался, испытывая жесточайшие боли, жажду и томление. Так дошли они до реки Какушта; здесь, совершив омовение. Благословенный остановился на опушке леса, лёг на разостланные одежды и обратился к Ананде: “Ананда, возможно, что кто-нибудь огорчит сердце кузнеца Чунды следующими речами: „Чунда, большая неприятность тебе, и должен ты чувствовать себя очень несчастным, что Татхагата покинул преходящее после того, как он принял трапезу в доме твоём".

Ананда, отгони тяжкие мысли Чунды словами: „Друг, ты должен радоваться, ибо в этом счастье твоё, что так случилось. Из уст самого Татхагаты слышал и внял я, что два дара пищи находят себе одинаковую оценку и воздаяние. Воистину, получают они большую награду и благословение, нежели другие. Какие два? Тот, после которого Татхагата достигает высочайшего, полного озарения, и тот, после которого он вступает в освобождение Нирваны". Такими речами должен ты, Ананда, рассеять тяжкие мысли кузнеца Чунды”. 4

 

Чем глубже вникаем мы в Учение Благословенного, тем ярче выявляется его беспредельное сострадание и любовь, которыми преисполнены все его мысли и действия.

“Подобно матери, охраняющей своё единственное дитя своею жизнью, воспитывайте в себе такую беспредельную любовь ко всем существам”. 12

Его всевмещающее чувство сострадания ко всему живущему простиралось даже на растительное царство. Он избегал уничтожать семена и растения.

В Ангуттара-никае Благословенный говорит: “Тот из моих учеников, который хотя бы на мгновение подумает о любви, освободительнице ума, размышляет не напрасно и следует учению и дисциплине Учителя. Но насколько же больше те, кто заняты усовершенствованием самой мысли о любви!” 2

В Итивуттаке сказано: “Все способы, ведущие к достижению воздаяния в этой жизни, не стоят и одной шестнадцатой доли любви, освобождающей ум. Любовь, освобождающая ум, вмещает их в себе, сияя, блистая и излучая.

Подобно тому, как сияние всех звёзд не может сравниться с одной шестнадцатой долей яркости луны, но как свет луны поглощает в себе сияние их, блистая, сверкая и излучая, так и все способы к достижению воздаяния в этой жизни не стоят и одной шестнадцатой доли любви, освобождающей ум.

Любовь, освободительница ума, вмещает в себе всё, сияя, сверкая и излучая.

Подобно тому, как в последний месяц дождливого осеннего времени солнце, подымаясь в ясном и безоблачном небе, рассеивает тьму на всём пространстве, сияя, блистая и излучая, и подобно тому, как звезда утра, после ночи на заре, сияет, блистает и излучает, точно так же все способы к достижению воздаяния в этой жизни не стоят и одной шестнадцатой доли любви, освобождающей ум. Любовь, освободительница ума, вмещает их в себе, сияя, блистая и излучая”. 19

Любовь Будды, как неизмеримый поток, не могла быть исчерпана никакой ненавистью или враждебностью. Напротив, враждебные выпады ещё полнее выявляли её. Потому он завещал своим ученикам: “Что бы ни говорили люди о вас, будь то справедливо или несправедливо, учтиво или неучтиво, умно или глупо, с добротою или со злобою, мои ученики, вы должны приучать себя к этому. Ваш ум должен оставаться чистым, незапятнанным. Также и злое слово не должно исходить из ваших уст. Добрыми и сострадательными должны вы пребывать, сердцем любящими и не таить в себе ненависти. Окружите такого человека непрекращающимся потоком любвеобильной мысли. И, продолжая от него, наполните весь мир постоянными мыслями любвеобильной доброты, мыслями широкими, растущими и неизмеримыми, как мир, свободными от ненависти, свободными от злобы. Так, ученики, должны вы воспитывать себя”. 8

Здесь мы видим, что любовь, которую ученики Благословенного должны были воспитывать в себе, была как беспредельный поток доброты, изливаемый на все четыре стороны света, вниз, вверх, во все места на всём пространстве Вселенной.

Согласно учению, когда эти благие волны сострадания или радости, посланные в пространство, достигают ум, подавленный горем и несчастьем, он внезапно ощущает в себе прилив чувства мира и спокойствия.

Мысль есть энергия и, как таковая, действует в полном соответствии с её напряжением и импульсом, данным ей.

Любовь, как она была преподана Благословенным, будучи освобождением ума, лежала в основании всего действительно великого.

“Превыше всего — любящее сердце”. 5

 

Ещё одно предание из жизни Будды.

“Благословенный сидел над струями глубокого озера. В глубине можно было рассмотреть целый мир рыб и водорослей. Благословенный заметил, как этот мирок сходен с царскими дворами. Если туда опустится человек, он ступнёй сокрушит все призрачные чертоги, но сам задохнётся. Из таких глубин не подымается дух человека.

„Впрочем, — улыбнулся Учитель, — на всё есть средство. Можно пробить скалу и выпустить озеро. Улитки должны будут или засохнуть, или найти другое существование, но человек уже не погибнет"”.

 

В буддийских писаниях часто упоминаются шесть учителей-философов в качестве постоянных противников Будды. Это были философы, оспаривавшие у Будды теоретические начала его учения. Два положения в учении Гаутамы Будды особенно подвергались нападкам — его учение о причинах и отрицание самостоятельной и неизменной души в человеке и во Вселенной. Именно те два положения, которые особенно близки современному нам мышлению.

Утверждая реальность, окружающую нас и видимую всеми людьми, Учитель указывал на существование тончайшей реальности, доступной лишь высшему знанию. Знание этой реальности и обладание этим высшим знанием недоступно нашим обычным грубым органам чувств.

“Если бы только то, что воспринимается нашими чувствами, существовало как единственная реальность, то невежды по праву рождения обладали бы основной Истиной. К чему были бы тогда все поиски к познанию сущности вещей?”

В нашем мозгу есть центры, открытие которых даёт возможность обладания подобным непреложным знанием. В этом утверждении мы ещё раз видим, насколько Учитель шёл чисто научным путём, совпадая в этом указании с утверждениями современных учёных о том, что в нашем организме имеются многие центры, функции которых ещё неизвестны, но, по значительности занимаемого ими места, можно предполагать о необычном значении их.

Также идея личного бога, спасающего человечество, являлась для буддистов неприемлемой, несовместимой с законом кармы и с пониманием необходимости совершенно личных усилий для своего освобождения.

“Если существует Бог, какую надежду можешь ты питать умилостивить его гимнами и поклонами? Поступки, совершённые тобою, суть поступки этого высшего существа. Если Бог делает и всё то, что худо, какую заслугу видишь в нём для твоего почитания? Если, ненавидя зло, он не способен выявлять зло, то нелепо говорить, что всё сущее есть творение Бога. Мощь Бога должна быть основана на законе или же быть подчинена другой причине. В первом случае она является следствием закона, во втором мы должны назвать её рабством, а не владычеством”.

“Кто сотворил наши жизни? Разве это Ишвара, личный творец? Если бы Ишвара был творцом, то все живущие существа должны были бы молча подчиниться мощи сотворившего их. Они были бы как сосуды, сделанные рукою горшечника. Если бы это было так, то каким образом явилась бы возможность применять добродетель? Если бы мир был сотворён Ишварой, то в нём не должно было бы существовать ни горя, ни бедствий, ни греха, ибо как чистые, так и нечистые деяния должны исходить от Него. Если же нет, то должна существовать другая причина кроме Него, и тогда Он не будет Самосущим. Итак, вы видите, что мысль об Ишваре опрокинута.

Утверждают, что Абсолют сотворил нас. Но то, что абсолютно, не может быть причиной. Всё вокруг нас происходит от причины, как дерево происходит от семени; но как может Абсолют быть подобной причиной всего? Если он наполняет собой всё сущее, то, конечно, он не создаёт его.

Утверждают, что я — создатель. Но если создатель — я, то почему всё не создано приятным? Причины страданий и радости существуют реально, и они объективны. Как могло бы я создать их?

С другой стороны, если принять, что создателя нет, что наша судьба будет такой, как она есть, и что причинности не существует, — к чему тогда строить жизненные планы и изыскивать средства к достижению цели?

Итак, доказано, что всё сущее имеет причину. Но ни Ишвара, ни Абсолют, ни я, ни беспричинная случайность не являются создателем, но наши собственные действия производят следствия — как добро, так и зло”.18

“Весь мир подчинён закону причинности и причинам, умственным и неумственным... золото, из которого сделана чаша, остаётся золотом во всех отношениях. Не будем погружаться в пустые спекуляции о бесполезных тонкостях; откажемся от своего я и от эгоизма и, поскольку всё связано причинностью, будем осуществлять добро, чтобы благо проистекало от наших действий”.5

Если вечно изменяющееся существование человека исключает гипотезу постоянной, неизменной сущности, то и Вселенная, этот комплекс комплексов, объясняется всецело без необходимости или даже возможности вводить в неё существо неизменяемое и вечное.

Две доктрины, особенно осуждавшиеся Буддою:

1) утверждение вечной неизменной души,

2) уничтожение души после смерти.

Обе эти доктрины опровергались законом причинного зарождения, устанавливающего, что все дхармы, в одно и то же время, являются причинами и последствиями.

Будда отрицал существование неизменной души в человеке и во всём, ибо в человеке и во всей Вселенной он видел лишь непостоянство и преходящее. Тезис — беспрерывность потока феноменов и формула — причинность зарождения исключают существование вечной, неизменной души, как индивидуальной, так и мировой.

Понятие, связанное со словами неизменная душа, совершенно неприемлемо для буддиста, ибо представление, что человек может быть сущностью, отделённой от всех других сущностей и бытия всей Вселенной, не может быть доказано ни логикой, ни поддержано наукой.

“В этом мире никто не независим. Всё, что существует, зависит от причин и условий”.

“Всякая вещь находится в зависимости от другой, и вещь, от которой она зависит, в свою очередь, не независима”.11

Будда постоянно учил, что самостоятельного я нет, что нет и обособленного от него мира. Нет самостоятельных предметов, нет обособленной жизни — всё лишь неразрывные корреляты. Вся Вселенная существует лишь взаимодействием своих энергий.

Раз нет отдельного я, то мы не можем сказать — моё то или другое, и этим самым уничтожается зачаток понятия собственности.

Если понятие неизменной и самостоятельной человеческой души должно быть отброшено, что же это такое в человеке, что даёт ему впечатление обладания постоянной личностью? Ответ будет — тришна, или неудовлетворённое желание бытия. Существо, породившее причины, за которые оно должно отвечать, обладая вожделением, получит новое рождение в соответствии со своей кармою.

Рождается новое соединение скандх — элементов одного и того же комплекса элементов или дхарм, проявляющихся в, данное время как одна личность, и, после определённого промежутка времени, снова в виде другой, третьей, четвёртой и т.д. в бесконечность.

Происходит не трансмиграция, а бесконечное преображение комплекса дхарм, или элементов, — иначе говоря, перегруппировка элементов-субстратов, входящих в человеческую личность.

На качество нового соединения скандх — элементов новой личности оказывает большое влияние последнее предсмертное устремление предыдущей личности, которое даёт направление освобождающемуся потоку.

Человек рассматривается в буддизме как индивидуальность, сложенная многочисленными существованиями, но лишь частично проявленная в каждом новом появлении на земном плане.

Индивидуальное существование, состоящее из целой серии жизней, которые начинаются, продолжаются и оканчиваются, чтобы снова начать, и так нескончаемо, сравнивается с колесом или годом с двенадцатью месяцами, неизменно повторяющимися. Самая цепь двенадцати нидан становится уже не цепью, но колесом жизни с двенадцатью спицами. Колесо жизни, колесо Закона, раз пущено в ход, никогда не останавливается. “Колесо благого Закона в неизменном вращении неустанно дробит, неценные отбросы отделяя от золотого зерна. Рука кармы направляет колесо, его обороты отмечают биение её сердца”.

Все эти смены форм или бытия ведут к одной цели — достижению Нирваны, то есть полного развития всех возможностей, заложенных в человеческом организме.

Но буддизм учит познавать и творить благо независимо от этой цели, ибо, в противном случае, это было бы невежеством самости, абсолютным эгоизмом, и подобный спекулятор заранее осуждён на разочарование. Как сказано: “Нирвана есть синоним бескорыстия, полный отказ от всего личного во имя истины. Невежественный человек мечтает и стремится к Нирване, не имея ни малейшего представления об истинной её сущности. Творить добро с целью получения результатов или же вести дисциплинированную жизнь для достижения освобождения — не есть благородный Путь, завещанный Гаутамою Буддою. Без мысли о каких-либо вознаграждениях и достижениях должна быть пройдена жизнь, и такая жизнь есть наивеличайшая”.

Состояние Нирваны может быть достигнуто человеком в его земной жизни.

 

Учение Будды не делает различия между физическим и психическим миром. Реальность, приписываемая действиям мысли, — того же порядка, что и реальность предметов, познаваемых нашими чувствами. Благословенный сказал: “Истинно говорю тебе, твой разум — умственный, но и то, что воспринимается с помощью чувств, также умственно. Нет ничего внутри или вне Вселенной, что не есть ум или не могло бы стать им. Всё сущее одухотворено, и даже сама земля, по которой мы ступаем, может преобразиться в сынов истины”.18

Учение рассматривает все существующие феномены как единственную реальность. Физически и психически эти феномены суть дхармы, предметы нашего познавания. В нас и вне нас мы соприкасаемся лишь с дхармами, ибо в нас и вне нас существуют лишь дхармы.

Слово дхарма — одно из наиболее значительных и наиболее труднопереводимых в буддийской терминологии. Дхарма есть многообразный фактор, фактор сознания, с присущей ему особенностью определённого выявления. Наши органы доставляют нам чувствования, которые обращаются в дхармы действием познавания. Идеи, представления и все интеллектуальные процессы — прежде всего дхармы. Для нашего сознания дхармы то же, что цвет, форма и звук для зрения и слуха. Дхармы существуют для нас своим воздействием. “Синий цвет существует поскольку мы получаем ощущение синего”. Само учение Будды принято называть Дхарма, ибо дхарма также обозначает закон, долг.

Субъективные или же объективные феномены беспрерывно изменяются. Они реальны, но реальность их моментальна, ибо всё, что существует, есть лишь вечное развитие — дхармы появляются один момент, чтоб измениться в следующем. Эта доктрина вечного потока всех вещей была настолько основной характеристикой учения, что оно получило даже наименование “Теория моментального разрушения”.

Дхармы (трансцендентальные носители определённого качества) вовлечены в поток вечного изменения. Сочетания их определяют особенности предметов и индивидуумов. Неизменно лишь то, что находится вне сочетаний.

Древнее учение знало лишь одно понятие, которое не было составным, условным и было вечным (в представлении определённого цикла, но не в Беспредельности), — это Нирвана. Каждая дхарма является причиной, ибо каждая дхарма есть энергия. Если эта энергия присуща сознательному существу, она выявляется двояко: внешне она проявляется как непосредственная причина феноменов, внутренно она изменяет породившего её и заключает в себе последствия, обнаруживающиеся в более или менее далёком будущем.

Если взять человека, мы найдём, что его физическое и психическое строение есть лишь сочетание пяти групп агрегатов — скандх, которые подразделяются на физические качества, форму — рупа; чувствования — ведана; представления — санджня; устремления или силы — санскара; сознание — виджняна. Все пять одинаково неустойчивы и двойственны. Санскара суть наклонности и творческие силы, объясняющие настоящие дхармы предыдущими дхармами и которые в настоящих дхармах подготовляют дхармы будущего.

“Санскара — накопления, оставленные прошлыми чувствованиями и сообщающие аромат будущим чувствованиям”. Из этого определения санскара-скандх ясно, что эта группа элементов является как бы впитывающей в себя все особенности прочих скандх. Санскара-скандхи (тело причинности) — существование этой группы скандх обусловлено необходимостью проявления; когда эта необходимость исчезает, они претворяются в чистый свет. Скандха виджняна и отчасти санджня дают окраску или характер прочим сочетаниям и потому являются причиной, определяющей последующее существование, в смысле устремлений, наклонностей.

“Рупа подобна блюду; ведана подобна пище на блюде; санджня подобна подливке; санскара подобна повару, а виджняна подобна едоку”. Благословенный сказал: “Именно в процессе эволюции возникают санскары. Не существует ни одной санскары, появившейся иначе чем путём постепенного становления. Твои санскары — следствия твоих поступков в прежних существованиях. Сочетание твоих санскар есть твоё я. Куда бы ни были они привлечены, туда перемещается и твоё я. В своих санскарах ты продолжишь свою жизнь, и в будущих существованиях пожнёшь урожай того, что посеял теперь и прежде”.18

Ни один элемент из одного существования не переходит в другое, но ни один не достигает нового существования, не имея причины в предыдущем бытии. Когда старое сознание перестаёт существовать — это смерть. Когда сознание возвращается к существованию, получается новое рождение. Нужно понимать, что не из старого сознания возникает настоящее сознание, но что оно своим настоящим видом обязано причинам, заложенным в предыдущем бытии.

От одной жизни к другой нет передачи, но как бы отсвет, солидарность.

“Человек посеявший — не тот самый, который жнёт, но он и не другой”.

Содержание сознания состоит из дхарм. Дхармы — это мысли. Мысли эти так же реальны, как и четыре элемента или органы чувств, ибо с момента, как вещь продумана, она уже существует. Человек есть комплекс сочетаний, и в каждый момент его природа определяется числом и характером частиц, которые его составляют. Каждое изменение в его сочетаниях делает из него новое существо. Но это изменение не исключает последовательности, ибо движение скандх не совершается случайно и вне закона. Вовлечённые в вечный прилив и отлив агрегаты изменяются в одном направлении более, нежели в другом, ибо условия каждого нового сочетания определяются причиной, и причиной этой является качество предшествовавшей причины. Каждое последующее сочетание пожинает плод предыдущих сочетаний и закладывает семя, которое оплодотворится в будущем сочетании.

Человек есть комплекс сочетаний, и, в то же время, он — звено. Он — комплекс, ибо в каждый момент он содержит большое число скандх; он представляет из себя звено, ибо между двумя последующими состояниями есть одновременно различие и солидарность. “Если не было бы разницы, молоко не изменилось бы в простоквашу. И если бы не было солидарности, не было бы необходимости в молоке, чтоб иметь простоквашу”. Так скандхи складывают нашу карму или, обратно, карма слагается из скандх.

Поясним ещё примером. Физиологически человеческий организм совершенно изменяется каждые семь лет, и тогда как человек А в сорок лет совершенно тождественен с восемнадцатилетним юношей А, всё же, благодаря постоянному разрушению и восстановлению его тела и изменениям в уме и характере, он другое существо. Человек в старости является точным следствием мыслей и поступков каждой предыдущей стадии своей жизни. Подобным образом новое человеческое существо, будучи предыдущей индивидуальностью, но в изменённой форме, в новом соединении скандх-элементов, справедливо пожинает следствия своих мыслей и поступков в предыдущих существованиях.

Сознание и его вечно изменяющееся содержание едины. “Нет постоянного я, которое оставалось бы неизменным”. “Нужно, чтоб эмбрион умер, для того чтобы родился ребёнок; нужна смерть ребёнка, чтобы родился мальчик, и смерть мальчика выявляет юношу”.10

На Востоке принято эволюцию человеческого существа сравнивать с ожерельем — каждая буса которого есть одно из физических проявлений. Но, может быть, ближе представить себе эту эволюцию как сложную настойку, в которую с каждым новым проявлением на земном плане прибавляется новый ингредиент, который, конечно, изменяет весь состав.

Каждое новое проявление ограничивается физическими элементами — рупа-скандха.

Энергия, стремящаяся создать новое существо и направляемая кармой, называется тришна — стимул, жажда бытия.

И этот стимул при проникновении в Учение встаёт перед нами как величайший космический принцип, как величайшее и прекраснейшее космическое таинство.

И Гаутама Будда, неустанно указывавший на вечно мчащийся поток наших жизней, этим самым утверждал космичность и, следовательно, беспредельность этого стимула, подавлением которого в себе заняты многие злотолкователи Учения. Но огненный дух Учителя мог лишь уничтожать малые понятия, расширяя их в беспредельность.

И Нирвана есть те Врата, которые вводят нас в ритм высшего, огненного, творящего и вечно расширяющегося потока бесконечного существования.

Учение Будды — это один неутомимый огненный призыв к осознанию единства и красоты великого творчества Бытия Беспредельного!

 

Что есть карма? Воздействие последствия совершённого человеком выявления — делом, словом и мыслью. Внутреннее воздействие, как уже указано ранее, проявляется лишь в сознательных существах. Отсюда колоссальная ответственность человека перед всем сущим, и прежде всего — перед самим собою.

“То, что я называю кармой, есть лишь мысль, ибо, поразмыслив, человек действует телом, словом и разумом”.22 Карма создаётся мышлением. “Нет никакой заслуги тому, кто даёт золото, думая, что даёт камень”. Именно мышление придаёт человеку моральную ценность, изменяемую поступками в ту или иную сторону.

Доброе действие выявлено и завершено. И хотя его уже нет, тем не менее последствие существует. В момент действия происходит определённое сочетание дхарм в потоке этого человека. В этом заключается неуничтожаемость поступка. Таким образом, к понятию чисто механическому причины и следствия буддизм прибавляет ещё ответственность. Одна из таких комбинаций агрегатов, которую мы называем индивидуумом, унижена или возвышена действиями другой, предшествовавшей комбинации, с которой она солидарна. “Я не учу ничему другому, как только карме”.3

Та настойчивость, которую проявил Будда, чтобы внушить своим ученикам сознание моральной ответственности, вытекающей из закона кармы, доказывает, что в этом заключался фактор первичной Истины, самодовлеющей и абсолютной, — Истины, которая должна руководить всеми поступками человека. “Сомневаться в моральной мощи поступка — значит закрывать глаза на очевидность”.

Все существа имеют свою карму. “Они наследники поступков и сыновья поступков. Они в полной зависимости от поступков. Поступки устанавливают между существами различия в состояниях, низменных и превосходных”.

“Воистину, из того, что было, создаётся то, что есть. Человек рождается согласно тому, что он создал. Все существа имеют наследием карму”.8

“Соответствие между плодом и семенем не только точно, но действие, как всякое доброе семя, возрастает стократно”.

Так каждый человек, действием безошибочной кармы, получает в точной мере всё должное, им заслуженное, не более и не менее. Ни одно благое либо злое действие, как бы пустячно оно ни было, как бы тайно ни содеянное, не минует точно уравновешенных весов кармы. Карма есть причинность, действующая в моральном так же, как в физическом и других планах. Буддисты говорят: “Нет чудес в делах человеческих — что человек посеял, то он и пожнёт”.

“Не существует места на земле, или на небе, или под водою, также нет такого в недрах гор, где бы злое действие не принесло страдания породившему его”. “Если кто оскорбит неповинного человека, то зло обратным ударом настигнет безумца, подобно лёгкому copy, брошенному против ветра”.

"Зло содеянное не сворачивается тотчас же, как молоко. Оно следует за безумцем, как тлеющая искра, которая, наконец, разгорается в жгучее пламя".15

Один безумец, услышав, что Будда соблюдал принцип великой любви — платить добром за зло, пришел к нему и начал поносить его. Будда хранил молчание, жалея его безумие.

Когда же безумец кончил свои поношения, Будда спросил его: "Сын мой, если человек отказывается принять дар, кому он принадлежит?" И тот отвечал: "В таком случае, он будет принадлежать человеку, предложившему его".

"Сын мой, ты поносил меня сейчас, но я отказываюсь принять твои оскорбления и прошу тебя оставить их при себе. Не будет ли это источником горя для тебя? Как эхо принадлежит звуку и как тень предмету, так же непреложно бедствие настигнет содеявшего зло.

Злой человек, упрекающий добродетельного, подобен человеку, который смотрит вверх и плюет в небо; плевок не осквернит небо, но, падая обратно, запятнает его самого.

Клеветник подобен бросающему сор на другого, когда ветер противный. Сор лишь возвращается на того, кто бросил его. Добродетельному человеку не может быть нанесено ущерба, и то несчастье, которое клеветник желает нанести, оборачивается не него самого".20

Дальше

назад в раздел


© Nepal.Ru 2001

Designed by Toxa, JuKa